Так, в конце 1950-х — начале 1960-х, после запуска первого спутника и полета Юрия Гагарина, в Америке и Европе возникли опасения, что СССР вот-вот догонит и перегонит США. Но этого не произошло и вскоре Советский Союз охватили застойные явления, увенчавшиеся перестройкой и самоликвидацией страны.

В начале 1970-х годов, когда в полной мере начали сказываться результаты созданного благодаря помощи США «немецкого экономического чуда», а также после нефтяного эмбарго арабских стран в 1973 году, в Америке вдруг сочли, что глобальную политическую конкуренцию ей составят Западная Европа (ЕЭС) и Саудовская Аравия. Но и этого не произошло, хотя трения между США и «Старой» Европой общеизвестны.

Наконец, в 1980-е годы в Америке всерьез опасались, что ее с первой на вторую позицию в мире вскоре оттеснит чрезвычайно динамичная в то время Япония. Но Японию в 1990-е годы охватил глубокий застой, не преодоленный до сих пор.

Примечательно, что следом за Японией пошла другая динамичная азиатская страна — Южная Корея. Не закономерность ли это? А если закономерность, то не охватывает ли она и Китай, который внутренне, видимо, значительно слабее, чем это представляется иностранцам?

Впрочем, для соседней с Китаем России от его внутренней слабости явно не легче, так как она сама, по сути, прогнила изнутри и живет исключительно за счет экспорта энергоресурсов. Пользуясь этим, китайцы тихой сапой решают за ее счет одну свою задачу за другой.

Как пишет в американском издании WEEKLY STANDARD Online Рейбен Ф. Джонсон, Россия и Китай вот-вот столкнутся лоб в лоб по крупному вопросу национальной безопасности и стратегической важности для обеих сторон. Дело касается не маршрута газопровода, разработки ядерных вооружений либо стремительного подорожания российской нефти. Речь о давнишней склонности китайцев изготавливать нелегальные копии едва ли не чего угодно.

В начале 1980-х и до распада СССР советская авиационная промышленность создала две чрезвычайно эффективные модели истребителей с двумя двигателями и хвостовым оперением с разнесенными рулями направления: «МиГ-29», плод ОКБ имени Микояна, и «Су-27», творение конструкторского бюро Сухого. Второй из них был намного крупнее, чем небольшой и более маневренный «МиГ». Он находился в одной весовой категории с «F-15» корпорации Boeing и, подобно своему американскому аналогу, должен был служить перехватчиком дальнего действия, который необходим государствам с весьма протяженными воздушными рубежами, нуждающимися в обороне.

В начале 1990-х КНР жаждала обзавестись именно таким самолетом. Китайская промышленность работала над созданием подобного самолета много лет, но более чем на 10 лет ее попытки сконструировать нечто новаторское застопорились. Тем временем российские вооруженные силы вообще перестали финансировать промышленность своей страны и размещать там заказы. Производители российских вооружений могли выжить лишь за счет экспорта своей продукции в Китай, Индию и другие страны.

Спустя несколько лет после того, как Китай впервые приобрел «Су-27» в экспортном исполнении, он подписал контракт с российской государственной структурой, которая курирует экспорт оружия, — «Росвооружением» — на производство по лицензии на Шеньянском авиационном заводе 200 дополнительных «Су-27СК», а также впоследствии заказало «Су-30МКК» — двухместный, многоцелевой вариант этого самолета. Российская промышленность вздохнула с облегчением: на ее счета потекли миллиарды долларов из Китая.

Но в 2004 году китайские военные объявили Москве, что в самолетах, которые Китай производил по лицензии, отпала необходимость, так как, по словам самих китайских военных, «боеспособность этих самолетов слишком ограничена». Производство 200 «J-11» — так Шеньянский завод нарек «Су-27СК», которые собирались в Китае, — было остановлено после выпуска всего 95 штук. При этом на завод было поставлено всего 180 двигателей «АЛ-31Ф», созданных конструкторским бюро «Сатурн» имени А. Люльки.

Спустя три года, в 2007 году стало совершенно ясно, почему Шеньянский завод прекратил лицензированное производство «Су-27СК» на половине запланированной партии. Китайская промышленность узнала все, что ей требовалось для копирования этой модели самолета, и вскоре представила всеобщему вниманию свой «остроумно разработанный» истребитель «J-11B», который по всем внешним чертам выглядел аналогом «Су-27СК». Российские власти выразили свою реакцию не в самой дипломатичной форме. Московская «Независимая газета», сославшись на российские источники, заявила, что «„J-11B“ — абсолютная копия „Су-27СК“».

Тот факт, что Пекин производит собственные копии самолетов «Су» («сушек», как их иногда неформально именуют в России), обеспокоил Москву. Копия «Су-27СК» в потенциале может иметь для рынка российской продукции оборонного назначения те же последствия, что и китайская промышленность — для американской промышленности бытовой электроники. Точно так же как универсальные магазины Wal-Mart почти исключительно наполнены разнообразными товарами китайского производства, так и рынок истребителей в будущем может быть заполонен дешевыми китайскими копиями «Су-27». Согласно некоторым пессимистическим прогнозам российских экспертов, Шеньянский завод может выбросить на экспортный рынок до 5 тыс. «J-11B», что заставит многочисленные государства, стремящиеся к модернизации своих ВВС, отказаться от многих западных и даже российских аналогов этой техники.

«Независимая газета» сообщает, что в результате Россия официально проинформировала Китай, что считает «J-11B» полной копией «Су-27СК» и что это является прямым нарушением контрактных обязательств между государствами, а Москва также обещала инициировать судебное разбирательство с целью защиты своих прав интеллектуальной собственности.

Однако трудно разобраться, в какой суд Москва может обратиться со своими претензиями. Китай принадлежит к ВТО, а Россия — нет. Даже если бы для подачи судебного иска против Китая существовал четкий и ясный путь, юридические основания такого иска выглядели бы сомнительно: в России пиратское копирование программного обеспечения и других продуктов, защищенных авторскими правами, распространено так же широко, как и в остальном мире.

Но есть и другая, более масштабная проблема — Москва зависима от Китая в связи с его заказами на другую продукцию оборонной промышленности. На данный момент в Китай экспортируется большая часть двигателей для военной авиации, производимых в России. Кроме того, Пекин — один из немногих перспективных покупателей целого ряда российских вооружений нового поколения. Привлечь к судебной ответственности своих азиатских «попутчиков» — это лишь гарантировать, что спад экспорта продукции оборонной промышленности в Китай, в последние годы и без того составивший более 60%, станет еще крупнее.

Во время кредитного кризиса можно услышать сентенцию: «Если ты берешь в долг 5 тыс. долларов, то сам становишься собственностью банка, но если ты берешь в долг 5 млн долларов, то уже банк переходит в твою собственность». Если перенести это на положение российской оборонной промышленности, получится, что Москва мало что может сделать для принципиального изменения ситуации, в которой оказалась. Москва так много вложила в деловые связи с Китаем в сфере оборонной промышленности, что теперь почти неспособна разорвать их и полностью отказаться от этого рынка.

В то же самое время цена за то, чтобы остаться на китайском рынке, подобна цене, которую платят картежники за игру в покер на большие деньги. Нужно отказаться от того, что ты уже вложил, полагаясь на то, что сумеешь добиться от Пекина финансирования следующего поколения военной техники. Для российской промышленности риск высок, а для остального мира еще выше. Теперь вопрос состоит в том, где кончается экспортный рынок российского оружия и где начинается рынок продукции Китая (созданной на основе того, что китайцы переняли у российских производителей).

Наталья Роева, политический обозреватель ФОРУМа.мск

Власти.нет