О месте религии в нашей стране рассуждает заместитель руководителя Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи при Даниловом монастыре в Москве

Уже неделю Россия живет с новым президентом. Не улеглись еще разговоры о том, что изменится в жизни страны, как будут переформированы политические силы, произойдут ли изменения в экономике. Наряду с этим в тени остается вопрос о возможных и желаемых перспективах развития отношений церкви и государства. Зримым свидетельством того, что такие отношения не только сложились, но и будут развиваться, стал молебен, отслуженный в Успенском соборе Кремля Святейшим Патриархом Алексием после инаугурации.

В 2000 году Русская православная церковь разработала и утвердила важный документ, регламентирующий многие новые для церкви вопросы ее жизни в современном мире. Речь идет об «Основах социальной концепции Русской православной церкви». В этом документе среди прочих были определены основные принципы церковно-государственных отношений.

Первое, что важно понимать, — церковь и государство являются общественными институтами, непосредственно связанными земной историей, но в то же время разноприродными. У них разные корни, разные цели, разные принципы устройства.

Цель государства — быть для граждан гарантом в реализации так называемых естественных человеческих ценностей, оформленных в те или иные права. Иными словами, дать гражданам возможность жить по-человечески. С нравственной точки зрения, по мысли некоторых русских философов, в частности Вл. Соловьева, — задача государства совсем не в том, чтобы организовать на земле рай, а в том, чтобы ограничить зло, не допустить ниспадения общественной жизни в ад. Церковь, в свою очередь, имеет иную цель — предоставить людям возможность жить с Богом в личном общении со Христом и исполнении Его заповедей.

Из истории мы знаем, что на протяжении веков, вплоть до самого последнего времени, государство играло в истории нашей страны и нашей церкви очень важную роль. При этом в церковной жизни государство проявляло себя по-разному. Советский период, например, характеризовался целенаправленной политикой гонений на христианство.

Указанная особенность привела к тому, что и околоцерковному и государственному мышлению чуждо понимание жизни церкви вне контекста ее отношений с государством. Распространено представление о том, что церковь вообще не может существовать без государства, причем желательно, чтобы была монархическая форма правления.

Церковное учение, отраженное в упомянутом документе, говорит иначе. Церковь по отношению к своим задачам самодостаточна, и только несовершенство мира делает для нее неизбежным построение каких-то отношений с государством, каково бы оно ни было. Для церкви, прошедшей в своей истории все мыслимые формы государственности, само государство понимается не как богоустановленная реальность, но как предоставление Богом для людей возможности устраивать свою общественную жизнь исходя из их свободного волеизъявления для избежания распространения греха через противодействие ему средствами мирской власти.

Государство, являясь результатом несовершенства этого мира, тем не менее представляется церкви необходимым атрибутом земного бытия человечества. Даже силовые структуры государства необходимы для нашего искаженного грехом мира, порой не желающего жить правильно.

Церковь не только предписывает своим чадам повиноваться государственной власти независимо от убеждений и вероисповедания ее носителей, но и молиться за власть. При этом христиане должны уклоняться от абсолютизации власти. По учению церкви, сама власть также не вправе абсолютизировать себя.

Важно отметить, что, именно вследствие разноприродности Церкви и государства, они должны существовать каждый в своей сфере, соприкасаясь и даже взаимопроникая, но не сливаясь и не смешиваясь. Церковь не должна заниматься устройством политической жизни и социального взаимодействия групп общества и т. д. Эти сферы должны быть очень ясно разграничены.

Одна из серьезных проблем заключается в том, что, при взаимном стремлении к сотрудничеству, разноприродность государства и церкви сейчас особенно заметна в разном понимании добра и зла. Это проявляется в отношении к человеку, который давно перестал стоить хоть что-то в нашей стране. Процветающее развращение детей, спаивание населения, бездействие по отношению к росту преступности, аборты — все это нам известно. Разное понимание добра и зла, разное понимание человека в конечном итоге порождает проблемы в совместной работе церкви и государства.

Одной из таких трудностей является следующее. Церковь и государство решают взаимопересекающиеся задачи, с внешней точки зрения, порой идентичные. Но при всей их схожести надо понимать сущностную разницу, непосредственно влияющую на их взаимодействие. Государство, как правило, внешним принуждением добивается решения своих задач, в том числе касающихся внутренней жизни человека, а церковь, наоборот, апеллирует к свободному желанию человека стать лучше.

Думается, что из-за указанных причин сейчас церковь не вправе ожидать от государства активной помощи и тем более решения каких-то церковных задач средствами государственной власти. В настоящее время — и это вполне естественно связано с принципом свободы совести — стоит вопрос о том, чтобы церковь сохранила свое право в условиях внешней свободы осуществлять свою деятельность так, как она считает возможным.

В частности, это должно проявляться в том, что, несмотря на обилие общих сфер для соработничества церкви и государства, в ряде аспектов церковные структуры не могут оказывать помощь государству, сотрудничать с ним. Это чрезвычайно важно после нашего недавнего опыта существования церкви в условиях советского тоталитарного государства. К примеру, такими сферами являются: политическая борьба, предвыборная агитация, кампании в поддержку тех или иных политических партий или персоналий.

Более того, церковь, хоть и должна сохранять лояльность государству, учит, что выше требования лояльности стоит Божественное повеление служить и помогать людям в их стремлении исполнять заповеди Божьи. Если власть принуждает граждан к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным делам, церковь должна отказать государству в повиновении. Христианин, следуя велению совести, может не исполнить повеления власти, понуждающего ко греху. Церковь оставляет за собой право противостояния тем или иным государственным начинаниям, которые оказываются направленными не только во вред церкви, но и во вред нормальному, позитивному (с церковной точки зрения) развитию общества.

Важная особенность нашего времени заключается в следующем. Государство на практике представлено как совокупность нанятых обществом чиновников, за которыми трудно разглядеть зародившуюся тенденцию передачи все большего числа полномочий от государства к обществу. Определяющим для церкви должен стать диалог не с чиновниками, а именно с обществом в лице общественных организаций, которые берут на себя все больше функций.

Настала пора на деле отказываться от сложившихся стереотипов, которые очень часто заставляют церковную иерархию и структуры искать себе союзников в лице чиновников и «толстосумов». Пора искать партнеров в лице общественных организаций и движений, существующих в нашем обществе и способных быть более полезными в деле нравственного, христианского и культурного просвещения народа, чем какие-нибудь директивы или меры того или иного государственного чиновника, чаще всего рассматривающего церковь как институт, который должен заполнять хоть чем-нибудь некий вакуум.

АиФ